ЭКСПЕДИЦИЯ: СОХРАНИВШИЕ ДУШУ. ГРАД СОКРЫТЫЙ.

Град сокрытый или Загадка одной картины

«Было, не могло не быть на всем огромном пространстве русской земли место, где не властвовал Антихрист, где истинно верующий мог найти пристанище и убежище. Должен же где-то человек чувствовать себя спокойно и свободно».

Чиновник по догляду за старообрядцами и писатель Павел Иванович Мельников – Печерский знал это место.

«Гуще и гуще надвигается черный покров ночи на небо, ярче и ярче сверкают на холмах зажженные свечи, тусклей отражает в себе недвижное, будто из стекла вылитое, озеро, темно-синий небосклон, розовые полосы зари и поникшие в воду береговые вербы… Все дышит таинственностью, все кажется ровно очарованным… Народу видимо-невидимо. Сошлись поклониться граду Китежу и ближние и дальние, старые и молодые, мужчины и женщины. Женщин гораздо больше мужчин. Келейные матери и белицы были почти изо всех областей, иноков мало, и то все такие, что зовутся «перехожими». Людей много, но громких речей не слыхать. И каноны поют, и книги читают, и меж собой говорят все потихоньку, чуть не шепотом… По роще будто пчелиный рой жужжит».

Его книга «В лесах познакомила с миром, о котором знали только по слухам. Дорога в этот мир не каждому открывалась. Подобно граду Китежу нырял он в чащу заволжских лесов, и густая зелень смыкалась над ним: не дойдешь, не докричишься.

Сказка и реальность переплелись здесь в легендах. Манила заволжская сторона, звала…

Писатели да художники разных рангов, известные и не очень пытались выведать тайну Святого озера.

Задумал написать «роман в картинах» и художник Михаил Васильевич Нестеров. Что потянуло его к этой теме – неведомо. Может, благословение свыше было послано – заслужил кротостью своею да деликатностью.

«Прожил две недели в Васильсурске, где в то время были очень патриархальные нравы», - запишет художник в своем дневнике.

Но Васильсурск , это не Заволжье. В 1905 году художник прямо из Парижа рвется на Волгу.

«Еду до Старого Макария. Макарий Желтоводский – колыбель старой Макарьевской, потом Нижегородской ярмарки…

У Макария пароход не останавливается, он берет нефть напротив, у села Исады, красивого, раскинувшегося по нагорному берегу, с двумя-тремя старыми церквами, с массой яблоневых садов. От Исад до Макария переправляются через Волгу на лодке.

Вот я и на том берегу. Старинный монастырь, большой, пятиглавый. Средняя глава давно провалилась. Внутри храма стены покрыты фресками. Голубые фоны доминируют. Величавые колонны, на них изображения святых угодников, благоверных князей. Все значительно, торжественно. Веет большой древностью, подвигами, деяниями былой Руси. Монастырь окружен старой стеной. Кое-где уцелели башни, простые, внушительные, нижегородского типа.

Нанимаю себе комнатку. Все как водится: с клопами, с геранью на окнах, с «удобствами»  на противоположном конце большого двора. Хозяйка приветливая, услужливая. Срядились во всем, до мелочей. Просит мой паспорт, отдаю. Сам ухожу со шкатулкой побродить на берегу. Пишу этюд нагорной стороны Волги. Мимо бегут пароходы, медленно проплывают величавые, ленивые беляны. Чувствую себя отлично, готов фон для картины «За Волгой». Иду домой, предвкушая чай со сливками и потом постель и отличный сон, несмотря ни на что.

Прихожу. Меня встречает хозяйка с постным лицом. Мой паспорт в обложке Гранд-Отеля уже побывал у станового. Он из него узнал, что приехавший неизвестный «бродил три раза вокруг света», что он непоседа да еще занимается бог знает чем – рисует!.. И предусмотрительный становой твердо посоветовал хозяйке поскорей, не задерживая, распрощаться с новеньким жильцом, отдать ему задаток и пусть себе едет куда знает сегодня же, с первым пароходом, что «побежит» вверх по Волге к Нижнему».

Не суждено было Михаилу Васильевичу Нестерову окунуться в Заволжье.

В Нижнем он лишь покупает «кое-какие фотографии из раскольничьей обстановки».

Когда старообрядцы впервые увидели его картины, они отказались верить в то, что в скитах художник не бывал.

Одна за другой появляются его картины из таинственной, сокрытой жизни.

Художник не боится дать одной из картин название «На горах». Пусть как у Мельникова – Печерского, ничего страшного. Он ведь не скрывает связи картин с книгой, которой в те годы просто зачитывались.

Сам художник уже на склоне лет скажет:

«Когда я был молодой, романы его мне очень нравились. Читал я их и перечитывал – и все нравилось.  Но вот что скажу, не иллюстрировал я их… Я не писал иллюстраций к роману Мельникова нет, нет! Я сам все это, старообрядцев-то видел: стариков, мужчин, женщин с их одеждами, кладбища, молельни, книги, - сам все это видел, и у нас здесь в Москве, и на Волге. Интересовался я этим… А Мельников-то вот как тут пришелся: много раз читал я его и поддался, должно быть, задумал написать красками роман в картинах… Не по Мельникову, не иллюстрации к нему, а свой! Ну, может быть, те же места (не все), конечно, тот же народ, а все лица, действия, роман-то самый, это все иначе, по-другому!.

«Роман в картинах» пишется с увлечением. Следуя логике, если есть картина «На горах», значит должна быть и в «В лесах».

А вот с этой картиной связана интересная история.

Несколько лет назад в Нижегородском художественном музее открылась выставка «Воспоминания о серебряном веке». Из запасников музея извлекли полотна, которые никто никогда не видел. Среди картин-затворниц была неизвестная работа Михаила Васильевича Нестерова «Град Китеж». Она встречала посетителей выставки. Входящие сразу оказывались на берегу лесного озера среди молящихся «белиц».  Привела их сюда матушка-настоятельница. Она бережет их от посторонних взглядов, а девушки внимают слову старца.

«Аще ли который человек обещается идти в тот град Китеж, и неложно от усердия своего поститися начнет, и пойдет во град, и обещается тако: аще гладом умрет, не изыти из него, - и такого человека приведет Господь силою своею в неведомый град Китеж. И узрит он тот град не гаданием, но смертными очами, и спасет Бог того человека. И стоны его изогтены и записаны ангелами господними в книге Животней».

Сколько не ищите, но в списках сотворенного Михаилом Васильевичем Нестеровым эта картина не значится. Так откуда же она тогда взялась?

В биографии художника можно отыскать «китежский след», но он касается… театральной постановки. В 1907 году режиссер В. Шкафер решил поставить  в Мариинском театре «Сказание о граде Китеже» Римского – Корсакова (тоже, кстати, убежденного старообрядца).

«Как раз в то время, как мы готовили «Китеж», художник Нестеров сделал выставку своих произведений на осмотр которой я и пригласил артистов, участвовавших в «Сказании», - пишет в своих воспоминаниях режиссер. – Это было очень кстати: художественные полотна Нестерова во многом нам помогли».

Оказалось, что его просили написать декорации к «Китежу». Его убеждали, что должно получиться чудесно.

Но художник отказался. «Писать картины – одно, а для театра совсем другое».

Быть может,  именно «Град Китеж» особенно понравился артистам, и потому они обратились к художнику.

Но, как оказалось, «Града Китежа» на той выставке не было. Нестеров напишет эту картину лишь через десять лет, в 1917 году, и название она будет иметь другое, согласно заданной логике «романа в картинах» – «В лесах».

Пожалуй, это будет заключительная картина «романа» - больше художник к теме старообрядчества не вернется, революция не позволит ему искать темы в сини заволжских лесов.

В добротной биографии художника, написанной его современником, отыскались строки об этой картине. Возможно, не все они увидели свет, вымаранные бдительной цензурой, но что есть, не обессудьте.

«Я  помню, - писал биограф художника С. Дурылин, с каким увлечением и любящей тщательностью готовился Нестеров к этой картине, живя в Абрамцеве, как чутко выискивал он в юных лицах – много девушек и подростков перебывало в то лето в Абрамцеве – радость и печаль, любовь и тревогу и с каким волнением перевоплощал он все это в образы своей картины…»

И все, больше о судьбе картины ничего. Выставлялась ли она где-нибудь напоказ? Вряд ли, России было уже не до созерцания «древлей» жизни, ее терзали ураганы бытия.

Трудно сейчас сказать, почему художник в год вселенского перелома обратился к теме исчезновения града Китежа. Своей картиной он явно не «попадал в тему». Кому нужны был его «белицы» и «черницы»? Но что-то ведь двигало художником, который уже прошел к тому времени большой отрезок жизни. … Нам остается только гадать.

И хоть биографы утверждают, что принял художник случившуюся революцию с радостью, но картин он больше не писал, полностью переключился на портреты. Его «В лесах»  никто уже не мог понять и принять. И картина… исчезла. То ли она была подарена кому-то, то ли куплена кем-то. Со временем она оказалась в коллекции оперной певицы Тамары Милашкиной. У нее-то и приобрел картину Нижегородский  художественный музей. Не в почете тогда была «древляя» вера, и, чтобы не возбуждать к ней интереса, цензоры-идеологи распорядились заточить картину на вечное поселение в запасниках.

Вячеслав Федоров

• Картина «Град Китеж», хранящаяся ныне в Нижегородском художественном музее.
• Картина «В скиту» (Сестры), 1916 г.
• Картина «На горах», 1896 г.
• Картина «Великий постриг», 1898 г.
• Картина «Девушки на берегу реки»
• Художник Михаил Васильевич Нестеров. Автопортрет, 1915 г.